Право аутсорсинга в постсоветской России

18 февраля, 2020

Дельфина Нугайред (DLA Piper, Юридический факультет Колумбийского университета).

Право аутсорсинга в постсоветской России

Между 1992 и 2013 годами юридический аутсорсинг в России достиг беспрецедентных масштабов. Значительная часть российской экономики размещается в корпоративных или договорных структурах, регулируемых иностранным законодательством, а не российским законодательством. Многие коммерческие споры рассматриваются в иностранных судах или трибуналах. В 2012 году около 50% дел, рассмотренных Лондонским арбитражным судом (и 80% всех дел, касающихся иностранцев), были связаны с российскими сторонами. Дела с участием российских сторон заняли второе место в Лондонском международном арбитражном суде (LCIA), внимательно следя за делами с участием британских сторон и намного опередив любую другую страну. Ситуация была аналогичной в Стокгольмском арбитражном суде.

Юридический аутсорсинг обусловлен, прежде всего, тем, что российская экономическая элита избегает судебной системы России с целью снижения политического риска и защиты своих активов. Российская правовая система проигрывает конкуренцию юрисдикций. Российская экономика открыта для мира, но регулирующие органы не смогли внедрить адекватное договорное, корпоративное и налоговое законодательство для ее эффективной работы. Таким образом, слабость правовой системы и законодательства страны в сочетании с ее открытостью миру (возможность разрешения споров за пределами страны) и высокими политическими рисками делают Россию идеальным кандидатом на широкий юридический аутсорсинг. С точки зрения предложения, в значительной степени де регулированный российский рынок юридических услуг, в котором доминируют иностранные юридические фирмы, способствует ситуации.

Джованни Кови (ЕЦБ, Университет Вероны).

Голландская болезнь и устойчивость российской политической экономии

«Голландская болезнь» — это общий рост цен за счет притока валюты в страну, что ведет к деиндустриализации и стагнации экономических секторов, помимо тех, которые связаны с ключевым природным ресурсом. В России есть несколько симптомов голландской болезни:

  1. экономический рост зависит от цен на нефть и газ;
  2. рубль, еще более зависимый от цен на нефть, стал товарной валютой (снижение цен на нефть влияет на обменный курс в большей степени, чем на его рост);
  3. слабое развитие обрабатывающей промышленности по сравнению с сектором услуг. Недостаточные инвестиции и дисбаланс привели к «фиктивному экономическому росту», обусловленному только секторами энергетики и услуг;
  4. увеличивающийся разрыв в заработной плате между энергетическим сектором и остальной экономикой;
  5. недостаток финансовых ресурсов из-за оттока капитала, высоких процентных ставок по внутренним кредитам и недостаточных прямых иностранных инвестиций.

Голландская болезнь проявилась в укреплении рубля, падении в обрабатывающей промышленности и связанной с этим занятости, а также в росте заработной платы. Это заболевание делает возвращение к нормальному развитию чрезвычайно трудным. Вся экономическая структура адаптирована к высоким ценам на нефть, но ее модель развития «экспорт для импорта» крайне неустойчива. В ответ на шок от снижения цен на нефть правительство должно увеличить расходы или позволить росту безработицы.

Нефтяная рента может способствовать политической стабильности, но только при авторитарных режимах, согласно статье «Нефть, политическая власть и стабильность», написанной Кжетилом Бьорватном (Норвежская школа экономики) и Мохаммадом Реза Фарзанеганом (Университет Филиппа в Марбурге). Используя панельные данные для более чем 120 стран с 1984 по 2010 годы, авторы показывают, что нефтяная рента может способствовать политической стабильности, но только тогда, когда политическая власть достаточно сконцентрирована.